Полную версию материала Вы можете прочитать в газете «Красное знамя»
О строительстве моста через реку Рузу.
Мало кто из ружан помнит, как более полувека назад был построен мост через реку Рузу. А у Антонины Григорьевны Кураковой каждый раз замирает сердце, когда она проходит по нему. Ведь это ей, недавней выпускнице вуза, доверили его возводить. Далеко не всякий молодой специалист может сейчас похвастаться тем, что ему поручили столь ответственное задание. И не каждый согласится самостоятельно взяться за такое дело. Что же позволило молодой девушке с честью справиться со сложным делом? Скорей всего, волевой характер, прекрасная подготовка в вузе и опыт, который приобретали в послевоенные годы студенты.
Из летчиков
в торфо-разработчики
– Мои родители жили в Тверской губернии, – вспоминает Антонина Григорьевна. – Отец после окончания семилетней школы попал в число пятидесяти счастливчиков, которых отобрали для обучения в летном училище. Стать летчиком ему помешала первая мировая война. Училище закрыли, курсанты разбрелись по домам. Отец женился, родились двое детей. Первоначально мы жили в огромном доме деда, в котором помимо нашей находились еще семьи двух старших братьев, потом построили свой. Отец трудился на мельнице: обеспечивал работу механизмов. Когда мне было два с половиной года, нашу семью раскулачили. Нас с мамой и старшим братом выгнали из дома, а отца отправили на поселение при торфопредприятии, находившемся в семи километрах от станции Решетниково. В двадцатые годы в стране внедрялся план ГОЭРЛО, нужна была дешевая рабочая сила, чтобы обеспечивать топливом страну. Отца сразу назначили заведующим тракторной базой. В его подчинении – тридцать тракторов, прицепов, кузница, мастерские. Работал он добросовестно, поэтому вскоре ему разрешили перевезти к себе семью.
Когда мы прибыли, нам выделили полдома – во второй половине жил начальник поселения. В деревне была лишь начальная школа. После ее окончания родители отправили брата в Клин для продолжения учебы и сняли ему койку у частника. Когда я закончила второй класс, мама стала волноваться: неужели, меня тоже придется устраивать у чужих людей?! Отец добился, чтобы его перевели на другое предприятие – в центральный поселок, где была средняя школа. Там он и проработал всю оставшуюся жизнь механиком.
Война
Когда началась война, я закончила седьмой класс. За две недели до этого мы купили полдома на станции Решетниково. Сводки с фронта были неутешительные – враг стремительно продвигался вглубь страны. Отца назначили главным механиком, и он консервировал оборудование торфопредприятия. Потом его отправили на строительство укреплений под Дмитровом, но вскоре поручили ремонтировать транспорт.
Мы с мамой и братом летом выкопали на огороде траншею, покрыли ее двумя слоями бревен, а пол застелили соломой.
В октябре немцы постоянно летали бомбить столицу. Некоторые бомбардировщики, возвращаясь после задания, сбрасывали снаряды в окрестностях поселка. Едва заслышав шум двигателей, мы хватали два узелка – с сухарями и нательным бельем – и прятались в своем убежище. Второго ноября брата призвали в армию (он вскоре погиб под Дмитровом), а пятнадцатого в наш поселок вошли немцы, не встретив никакого сопротивления. Стали рубить кур и гусей. Мы своих несушек едва успели спрятать под печку, как вошел немец и спросил, есть ли у нас куры? Вдруг одна из них выползла из лаза. Мама не растерялась и сказала, что птица больная (она и правда не выглядела здоровой), отдала немцу картофельные лепешки, и он ушел. Солдаты обосновались во второй половине дома. Затопили печь, но не открыли вьюшку, и дом стал наполняться дымом. Они пришли и увели с собой маму. Я так испугалась! Вдруг с ней что случится, и я останусь совсем одна! Но мама сразу поняла, в чем дело, открыла вьюшку, и они ее отпустили. Страшно было, и когда у нас поселились офицеры. К счастью, вели они себя пристойно, и вреда не причинили.
Постояльцы часто сменялись, и мы к этому даже привыкли. Немцы сильно страдали от морозов, кутались как могли. Помню, встретила на улице офицера, который накинул на шинель горжетку из лисы, а на голову под фуражку повязал платок. На валенки многие из них надевали лапти.
В последние дни декабря немцы спешно покинули поселок, а ночью началась такая стрельба! Мы с мамой даже боялись высунуться из дома, бегали вокруг печки и причитали. Когда немного стихло, кинулись в убежище. К нам прибежали и соседи. Земля вокруг дрожала. К вечеру наступила тишина, мы вернулись домой и вскоре в поселок вошли наши солдаты: голодные, озябшие, в обледеневших шинелях. Мама вскипятила в печке два ведерных чугуна воды. Бойцы попили чаю, поели концентратов, задремали, а через час их подняли по команде, и они двинулись дальше.
Разведка
месторождений
Вскоре в здание нашего техникума перевели госпиталь из Дмитрова. С ним прибыл и отец. Он сразу же занялся расконсервацией торфопредприятия. В середине января госпиталь передвинули к линии фронта. Из близлежащих школ отобрали лучших старшеклассников, в числе которых оказалась я, зачислили в техникум и стали обучать разведке торфяных месторождений.
Преддипломную практику в 1944 году мы с подругой проходили в Свердловской межобластной изыскательской партии. Выполняли заказы Нижнетагильского сталелитейного и Краснознаменского медеплавильного комбинатов. Нас поселили в гостиницу – большую комнату – площадью метров сорок, до отказа набитую кроватями. Но пожить там не пришлось. Получив планшеты с аэрофотосъемкой, разработали маршрут следования и отправились в разведку. С нами был еще мальчик-разнорабочий, который вбивал рейки на местах пикетов, где мы бурили землю и набирали в стаканчики пробы торфа. Помимо этого наносили на карту обозначения, вели журнал наблюдений. С собой на десять дней в Краснознаменске нам выдали по две буханки хлеба на человека, яичный порошок и прогорклое подсолнечное масло. Если бы не ягоды и грибы, встречавшиеся по пути, мы бы, наверное, погибли от голода, так как в первую пятидневку съели все запасы.
Но на заданное место на реке Тагил вышли. Потом был новый маршрут. Так и ходили с мая по октябрь по лесам и болотам. Ноги постоянно были мокрыми, страшно хотелось есть. Иногда, работали, обливаясь слезами, но порученное дело выполнили.
В ноябре получили бронь, по которой можно было сесть в поезд. Составы ходили редко, и на станциях в ожидании люди жили неделями. Кое-как добрались до Москвы, а оттуда домой.
Студенческие годы
В феврале 45-го вручили дипломы об окончании техникума. Незадолго до этого из Московского торфяного института приезжали преподаватели и отобрали с нашего курса четверых, в том числе и меня, и без экзаменов зачислили на первый курс. Я выбрала строительный факультет. У нас были замечательные преподаватели, хорошие лаборатории. Учиться было одно удовольствие. Каждый год на несколько месяцев ездили на практику в разные уголки страны: применяли знания, набирались опыта. После третьего курса факультет перепрофилировали – стали преподавать гидротехнику, так как в стране началась эпоха обуздания рек.
В начале пятидесятых годов было принято решение строить на малых реках гидроэлектростанции, чтобы элекрифицировать города и поселки.
В 1950 году меня направили на преддипломную практику в Рузский район на строительство Горбовской ГЭС. Там я познакомилась с будущим мужем Иваном Ивановичем Кураковым, который с нуля начинал электрификацию района: сначала был прорабом, потом начальником участка.
В 1951 году я вышла замуж и, защитив диплом, вернулась мастером на Горбовскую ГЭС, хотя первоначально меня хотели распределить на строительство Ангарской гидроэлектростанции.
После ввода в эксплуатацию Горбовская ГЭС стала вырабатывать 500 киловатт электроэнергии. Это было такое счастье! Ведь раньше двумя старыми немецкими движками, найденными на свалке, освещали лишь улицы города и то только до 12 часов ночи. После этого в Рузе создали новое предприятие – «Электрические сети Рузского района», которое возглавил мой муж.
Возводящая
мосты
После ГЭС я немного поработала старшим прорабом на Горбовской картонной фабрике. В то время в Рузе два или три раза пытались приступить к возведению моста через реку, но ничего не выходило. И вот меня пригласили прорабом на это строительство. Было так сложно, но интересно! В моем подчинении – рабочие, которые никогда не имели дело с мостостроением. Все операции им приходилось очень подробно объяснять. Они прислушивались к каждому моему слову и старались максимально четко выполнять требования.
Сначала мы соорудили низководный деревянный мост, конструкцию которого я сама придумала. С него отсыпали грунт под будущие опоры. Потом изготовили кессон – герметичное сооружение, опускавшееся на дно реки, в котором после откачки воды рабочие рыли и подавали наверх грунт. Затем приступили к возведению опор и пролетов. Для меня это было, пожалуй, главным делом жизни. Столько сил в него вложила! Сдали мы его в 1957 году. Нужно ли объяснять его значение для ружан, которые до тех пор переплавлялись через реку на пароме или переходили ее вброд. И спустя более полувека не могу равнодушно смотреть на свой мост.
Кстати, пока его строили, у меня родилась дочь. Жили мы в доме без удобств, но трудности только сплачивали нашу семью.
Вскоре меня пригласили на должность архитектора-инспектора в отдел сельского строительства в райисполком. Работа была мне не по душе. Хотелось живого, настоящего дела, а приходилось принимать уже возведенные сооружения. Помню, построили общежитие для строителей, а надворные уборные сделать не успели. Я не стала подписывать акт о приемке в эксплуатацию. Председатель райисполкома сказал: «Мы и без вас обойдемся». Я ответила: «Ну и пожалуйста». Меня поддержала и главный санитарный врач. Сейчас уже и не помню, чем дело закончилось.
Через полтора года началось строительство Рузского и Озернинского водохранилищ. Я устроилась начальником технического надзора к заказчику проекта. Семь лет мы возводили эти сооружения и дороги к ним.
Затем работала заместителем начальника управления на строительстве Вазузской гидротехнической системы. На реке Вазузе – притоке Волги возле города Зубцова соорудили гидроузел и создали в Смоленской области Вазузское водохранилище, из которого вода по шестикилометровому каналу с помощью насосной станции перекачивается в другой канал, откуда самотеком поступает в Верхнее Рузское и Рузское водохранилища. Гидротехническую систему сдали в 1978 году. Попутно возвели два поселка с полной инфраструктурой в Смоленской области, куда были переселены жители затопленных территорий, три дороги и множество животноводческих построек. За Вазузскую систему меня наградили медалью «За доблестный труд». В 1981 году вручили Почетную грамоту Московского горисполкома за успехи в соцсоревновании и строительстве гидросооружений на Рузском и Озернинском водохранилищах.
Мы с мужем прожили счастливую насыщенную жизнь, внесли свою лепту в развитие района. Он был первым начальником Рузских электрических сетей. А после объединения трех районов – Рузского, Можайского и Верейского возглавил Можайские электросети. К сожалению, его уже нет в живых. Мы воспитали с Иваном Ивановичем прекрасную дочь. Она имеет три высших образования, работает в Счетной палате РФ. Незадолго до смерти супруга мы с ним и дочерью проехали по местам наших строек, посмотрели, как они выглядят сейчас, испытали ностальгию по тем временам, когда были молодыми, полными энтузиазма.
Оставить комментарий
 |
© 1995—2012 ГУ МО «Информационное агентство Рузского района МО»
Подведомственная организация Министерства по делам печати и информации Московской области
