Газета «Красное знамя»

Полную версию материала Вы можете прочитать в газете «Красное знамя»

В графе "отец" ставил прочерк

В череде поколений каждый из нас только маленькое передаточное звено. Живем, суетимся, любим, ненавидим, пытаемся строить свой дом и сажать сад. Уходим… И в конечном счете важным остается лишь то, каким словом помянут нас наши потомки. И помянут ли?

Александр Сергеевич Пушкин заметил, что уважение к минувшему отличает цивилизованность от дикости. В этом смысле некоторые периоды двадцатого века в России можно назвать дикими, потому что знать историю своих предков было довольно сложно. Миллионы семей оказались разорванными. Даже если только один из родителей был арестован и дети не очутились в детском доме, говорить о репрессированном старались поменьше. Чтобы младшие не обмолвились при посторонних, чтобы не накликать в очередной раз беду… Но каждое упоминание об отце, которого были лишены, каждая реплика о том, каким он был, врезались в память накрепко.

Павел Смоленский был сыном священника, служившего одно время в храме Казанской Божией Матери в Горбове. Уже будучи далеко не молодым человеком, узнал Павел Платонович, что его отец, как и тысячи других священнослужителей, был расстрелян на Бутовском полигоне в Москве. В тот день – 8 марта 1938 года – по решению «тройки» расстреляли 365 человек. Впрочем, в другие дни расстреливали примерно столько же. Может, план был установлен или существовали какие-то технические особенности, чтобы изводить одновременно именно такое количество своих сограждан? И далеко не худших сограждан!

Сын дьякона Платон Смоленский в 1896 году окончил курс Вифанской духовной семинарии по второму разряду и поступил дьяконом в Воскресенский собор Рузы. В 1899-м назначен законоучителем Таболовской церковно-приходской школы, в марте 1901-го определен священником, а в сентябре того же года – законоучителем Горбованской школы (как значится в архивной справке). В 1909-м награжден набедренником. С 1910-го по 1913 год состоял заведующим отделением склада Московского епархиального свечного завода и по продаже икон и книг. В 1912 году был слушателем пастырско-миссионерских курсов, в 1913-м – законоучителем Городиловской земской школы, в следующем году награжден скуфьей, состоял членом благочиннического совета третьего округа. Из этой справки следует, что он постоянно учился и учил других, был человеком порядочным, иначе заведовать складом не поставили бы, и уважаемым.

Но все это его сын Павел Платонович узнал много лет спустя, как и то, что отец, арестованный в 1937 году, виновным себя не признал (а показания выбивали, наверное, как всегда старательно)…

Когда отца уводили, Павлу исполнился всего месяц. Платон Смоленский в то время уже не служил священником. В 1922 году он сложил с себя сан, поскольку новая власть полагала, что прекрасно обойдется без Божией помощи, и работал учителем в Городилове, а потом в Панове. Чей-то донос оборвал привычную жизнь семьи. Мать Павла, которая была на двадцать два года моложе мужа, осталась одна с младенцем на руках.

Вскоре из Можайской тюрьмы пришло письмо с просьбой напечь лепешек и прислать ему. Было лето, а поросят обычно закалывали по зиме, но тут мать сразу же порешила поросенка, собрала посылку, наготовив мужу еды. Но ни ответа, ни привета не получила, а через месяц посылка вернулась обратно.

Павел до четвертого класса ходил в Горбовскую школу, потом – в Старорузскую семилетнюю. Учился хорошо, хотя иной раз и ленился, и хулиганил, как всякий мальчишка. Однажды честно предупредил учительницу перед уроком, что стихи не выучил, но та, полагаясь на его способности, все же вызвала отвечать, когда на уроке литературы присутствовал проверяющий из роно. А тот вдруг попросил назвать не только имя, но и отчество школяра Смоленского. По отчеству мальчишек и девчонок никто не величал, и Павлик очень удивился. А на перемене проверяющий подозвал его и негромко сказал: «Желаю тебе быть таким, как твой отец. Я у него учился».

Слова эти остались в памяти на всю жизнь. Не было перед глазами примера отца, не было отцовского влияния на становление характера сына… Или все же было? Может, незримый, он как-то оберегал и направлял? Потому что Павел вырос и сообразительным, и рукастым. После школы год работал на Горбовской картонной фабрике. Числился учеником слесаря, но мастер очень скоро стал доверять ему самостоятельно проводить ежедневный профилактический осмотр оборудования. Через год поступил в школу фабрично-заводского обучения в Москве. По окончании ему и еще одному пареньку из их группы присвоили высший – пятый разряд, оставили работать в столице, распределив в «Мосподземстрой». Они тогда строили коллекторы для водопровода и газовых линий к Лужникам, на Кутузовском проспекте. Он, мальчишка, получал со своим пятым разрядом чуть ли не вполовину больше, чем опытные, немолодые работницы, имевшие более низкий разряд. Конечно, они смотрели на него косо. Он ушел в другую бригаду, потом выучился на шофера. Перешел работать в Министерство среднего машиностроения. При поступлении в это засекреченное ведомство проверяли по всем статьям, но Павел Платонович привычно поставил в графе «отец» прочерк, и никаких препятствий не возникло. Уже потом сообразил, что если бы докопались до репрессированного Платона Смоленского, то не миновать бы сыну посетить места не столь отдаленные. Однако времена уже были другие, и в этой системе он проработал всю жизнь, получил звание «Заслуженный автомобилист России».

Про своих родственников, в том числе сводного брата по отцу – Владимира, который был старше на 34 года, Павел Платонович почти ничего не знал. Только через передачу «Жди меня» удалось отыскать племянницу – Валентину Владимировну Смоленскую. Она стала врачом-хирургом, вышла замуж за военного, с которым немало пришлось кочевать по Союзу – от Прибалтики до Байконура. Но фамилию деда Валентина Владимировна менять не стала. Так и осталась Смоленской. Вот к старости довелось-таки встретиться.

О своем отце, реабилитированном в 1990 году, Павел Платонович знает очень мало. Не сохранилось даже фотографии. Была одна, где юный Платон снят еще в гимназической форме, но то ли во время оккупации пропала, то ли еще в годы репрессий предпочли запрятать снимок так далеко, что и сами не отыскали…

В анкетах он ставил в этой графе прочерк, но в его душе отец жил всегда. Приезжая сегодня в родительский дом, что стоит рядом с храмом Казанской Божией Матери в деревне Горбово, Павел Платонович не может не вспоминать, что здесь какое-то время служил священником Платон Смоленский.

Теперь храм восстанавливают в рамках федеральной программы. С Павлом Платоновичем мы встретились во время фестиваля колокольного звона, который проходил в Горбове. Снова звучали над окрестными полями голоса колоколов, отгоняя от прихожан все дурное и темное.

Галина РЫБИНА

Фото Сергея САВИНЫХ

Оставить комментарий

*





**