Полную версию материала Вы можете прочитать в газете «Красное знамя»
Сколько прошло времени с того дня, я уже не помню. Время для меня больше не существует. Здесь его нет... Мне казалось, что это единственный выход. Я сделала так, как было проще всего... проще для меня...
Теперь что-то изменить невозможно. Одним легким движением я лишила шансов на счастье не только себя, но и тех, чью любовь я не сумела оценить вовремя. И сейчас мне нет оправданий...
***
Последнее, что я слышала, – пронзительный крик. Чей? Не знаю. Еще было ощущение полета. Но такое короткое. Больше ничего... Вспышка света... Промелькнули огни ночных домов.
Прихожу в себя. Пытаюсь встать – нестерпимая боль во всем теле. Еле сдерживая крик, все же встаю. Осматриваюсь вокруг. Где я?! Делаю пару шагов, и до меня доходит: «Это парк. Но как я тут оказалась???» День как будто выпал из памяти. Идя по аллее, замечаю, что вокруг нет ни одного прохожего. Интересно, сколько сейчас времени?
Вдруг за спиной я слышу шорох. Обернувшись, вижу на скамейке маленького кудрявого мальчика лет пяти. Странно. Готова поспорить, что его только что тут не было. С минуту я ждала, не появится ли вслед за ним хоть кто-нибудь из взрослых. Не может же ребенок быть один в столь позднее время?! Но ничего такого не произошло. Тогда я осторожно подошла и села рядом.
– Привет, малыш. Ты потерялся?
– Нет, – ответил мальчуган, даже не посмотрев на меня.
– Где же твои родители? Почему ты один?
– Я ждал тебя, – сказал он и поднял на меня большие карие глаза.
– Как тебя зовут?
– Не знаю.
– Но мама же тебя как-то называет? – рассеяно спросила я.
– Никак. У меня ее нет, – грустно ответил малыш.
Наступила пауза. Я не знала, что же мне делать дальше. Оставить ребенка в такой поздний час одного я не могла.
– Я хочу тебе что-то показать, – внезапно сказал мальчик и вскочил со скамейки.
Я взяла его за руку, и мы пошли по парку. Спустя некоторое время мы оказались возле моего дома.
– Ты здесь живешь? – снова спрашиваю я малыша.
– Нет.
– А где? – я присела перед ним на корточки. – Куда нам идти?
– Уже никуда, – ответил он, вертя в руках игрушечную машинку.
Я хотела спросить еще что-то, но в этот момент раздался пронзительный крик. Посмотрев в ту сторону, откуда он донесся, я увидела, что кричала девушка. Она стояла в компании молодежи и указывала куда-то наверх. На лице у нее застыл ужас.
Проследив за ее жестом, я оцепенела: в освещенном пролете окна на восьмом этаже стояла девушка. Спустя мгновение она сделала шаг в никуда.
Мое сердце похолодело. Вокруг тут же поднялась суета: кто кричал, чтоб вызвали скорую, кто кинулся оказывать первую помощь. А я не могла оторвать взгляд от окна. В эту секунду мне казалась, что я не слышу ничего, кроме бешеного биения собственного сердца... и не видела ничего, кроме света из окна квартиры на восьмом этаже... моей квартиры...
Каждая минута, каждая секунда того вечера стала для меня нескончаемым кошмаром. Окровавленное тело у отца на руках... Мама и сестра в слезах... Оглушительный вой сирены скорой помощи...
Бегу по улице прочь от своего дома. По щекам катятся слезы. Бешеный ветер безжалостно бьет по лицу. Выбившись из сил, падаю на холодную землю. Задыхаясь, стираю слезы ладонью. Вдруг рядом замечаю мальчика... того же мальчика...
– Что происходит? – хриплым голосом спрашиваю я
– А ты разве не понимаешь?
Отрицательно качаю головой: не хочу понимать!
– Ты умерла.
– Что?! – становится еще тяжелее дышать – Это неправда!!! Ты все врешь!!! Так не бывает... Слышишь?! Не бывает!!!
Срываюсь на крик, хочу убежать. Но вопрос за спиной заставляет остановиться.
– Разве ты не этого хотела? Разве ты не для этого покончила с собой?
В голову ударяет резкая боль – и перед глазами проносятся картинки прошедшего дня: школа, вопящая классуха, насмешливые взгляды одноклассников, скандал с мамой, слезы... карниз и ослепляющие огни ночного города...
– Почему...
– Почему ты здесь? А чего ты ждала? – рассмеялся мальчишка.
– Я не знаю... я думала, что больше не будет боли... я хотела прекратить этот кошмар...
– Ты ошиблась.
– Но почему?! Разве я мало страдала?! За что мне это?!
– За что? – удивляется он – Хорошо. Я покажу тебе.
Мы молча идем по какой-то улице. Вскоре перед нами возникает серое здание. Это больница.
– Зачем мы здесь?
– Так надо. Идем.
Над входом висит табличка «Реанимационное отделение». Дальше ярко освещенный коридор. Белые двери с номерами палат. Возле одной из них сидит отец, обхватив голову руками. Он плачет.
Я только однажды видела, как плачет мой папа. Тогда погиб его лучший друг. Мне было больно видеть его таким. А теперь? Теперь причиной его слез была я.
В следующую секунду из палаты вышел человек в белом халате. Папа поднялся ему навстречу и что-то тихо спросил. В ответ тот покачал головой:
– Мы не в силах что-либо сделать. Ее мозг мертв. Вам остается решать: отключить систему или нет.
Отец опустился обратно на стул. Его лицо стало бледным как мел.
– Господи!!! За что?! – коридор наполнился рыданиями.
По моим щекам покатились слезы. В груди стало невыносимо больно. Я хотела пойти за ними, но малыш меня остановил:
– Нам сюда.
Он ввел меня в палату. На кровати лежала я. Рядом сидели мама и сестра. В 10.15 все было кончено, мое сердце остановилось навсегда...
Похороны были на новом кладбище. Мы стояли в стороне от всей процессии. Холодный осенний ветер бил в лицо. По телу пробежали мурашки. Я посмотрела на пустырь вокруг. Ни одного даже самого маленького деревца. Здесь все было мертвым.
Подойдя ближе к месту, я рассмотрела среди толпы Алешку.
– Что он тут делает? — в недоумении спросила я.
– Он пришел попрощаться с тобой, — ответил он.
– Но почему? Почему он здесь???
– Потому что ты ему была дорога…
– Что?! Нет! Ты ошибаешься.
– Почему?
– Потому что он ко мне ни разу не подошел! Потому что я ему не нравлюсь...
– Это не так. Человек не всегда способен понять другого. Ты боялась с ним заговорить. А почему ты думаешь, что он не боялся? Ты делала вид, что не замечаешь его. А как он мог узнать, что нравится тебе? Его пугало то, что ты посмеешься над его чувствами.
– Это нечестно! Я не знала... – я опустилась на холодную землю.
Ветер еще беспощадней хлестал по лицу. Я смотрела на Алешку, который тихо стоял в окружении людей. Все они пришли проститься со мной. Всем им сейчас было плохо. Я читала на лице Алешки печаль, безграничную боль.
– Лешка, миленький... – тихо прошептала я. – Ну почему все так...
Очередной порыв ветра, в этот момент он повернулся в мою сторону. На секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня, мне в глаза… Полный отчаяния взгляд…
Омертвевшие листья плавно ложились под ноги. Странно, сейчас только начало осени, а листья почему-то были какими-то черными и уже совершенно безжизненными.
Вдруг чей-то голос где-то неподалеку привлек мое внимание. На скамейках детской площадки сидела компания. Я отошла в тень высокого дерева, хотя понимала, что меня и без этого никто не увидит.
Он сидит в компании изрядно подвыпивших приятелей. Хотя сам мало от них отстал: в руке полупустая бутылка водки. Ярко раскрашенная малолетка вешается ему на шею, что-то пискляво сюсюкая.
– Отвали, – грубо бросает он ей в лицо.
– У! Малыш сердится! – девушка, видимо, не из понятливых. – Малыш не хочет развлекаться???
Компания закатилась пьяным смехом. Лишь на его лице оставалось хмурое выражение.
Прямые черты красивого лица... карий затуманенный взгляд в одну точку... И бутылка водки, крепко сжатая в руке.
– Эй, Малый! – так его звали все вокруг. Лишь для меня он был просто Алешкой. Самым любимым и родным. – Ты чего? Обкурился, что ль?
– Это он из-за той серой мыши страдает, – ехидно прошипела девка и прижалась к Олегу.
– Какой? – не понял парень, сидевший рядом с Малым.
– Той, что с окна сиганула.
– Гонишь! – заржал тот. – Мал, ты че? Правда?
– Заткнись, – прохрипел Алешка. – Это все из-за вас! Вы ее довели!
Он ударил первым, завязалась драка... Кто-то достал нож... Но он не отступился...
* * *
Комментарий специалиста,
психолога Сергея Субботина
Перед подростками жизнь начинает разворачиваться во всей своей взрослой «красе», а ресурса для адекватного реагирования еще нет – не развился. Становится страшно. Тинэйджерам непонятно, что делать дальше, им кажется, что никто не понимает их проблем (под словом «никто» – подразумеваются прежде всего родители). Суицид может послужить способом ухода от трудностей, а также одним из методов обратить на себя внимание. Внешние осознанные мотивы могут быть разными. Но та же безответная любовь – это прежде всего проблема непонимания и незнания жизни. Заигрывания со смертью – это демонстрация своего страха перед жизнью. Шестнадцатилетие – возраст заявления о себе как о взрослом. Только пока еще незрелым детским способом. Родителям нужно быть внимательными к чувствам своих детей. Если относиться к подростковым переживаниям с уважением, надобность в суициде как в средстве отпадет сама собой.
Оставить комментарий
 |
© 1995—2012 ГУ МО «Информационное агентство Рузского района МО»
Подведомственная организация Министерства по делам печати и информации Московской области
