На въезде в деревню стоит частный магазин, который открылся лет десять назад. До этого за продуктами местным жителям приходилось ездить в  Головинку, Дорохово – кому куда больше нравилось. От магазина расходятся две дороги. Одна ведет к садоводческому товариществу «Усадково», другая – непосредственно в деревню. По обеим сторонам улицы раскинулось десятка два домов – старые избушки вперемешку с новыми строениями. Дождливое нынешнее лето способствует бурному росту кустарников и трав, и улица утопает в пышной зелени. Одни сельчане выкосили лужайки перед своими домами, у других до этого руки еще не дошли.

Мы долго искали старожилов, которые могли бы рассказать о своей деревне, но если на улице кто и встречался, то только наемные строители. Наконец, нам посчастливилось: в одном доме на стук отозвался мужчина лет шестидесяти. Это был Николай Петрович Крючков, уроженец Усадкова.

Ныне он живет в Москве, но часто приезжает в родную деревню, говорит – душа зовет.

Чем больше лет, тем чаще вспоминаются детство и юность, хоть беззаботными их не назовешь, – рассказывает он. – Школы в Усадкове не было, и нам – десятку мальчишек и девчонок – приходилось пешком, а если повезет –  на телеге добираться за три километра до восьмилетки в Архангельском. Любили мы ловить рыбу и купаться в Тарусе. В те времена деревню  Головинку еще не построили, и мы  бегали к речке напрямик. По вечерам иногда отправлялись в архангельский клуб – посмотреть фильмы и потанцевать. Но времени для развлечений у меня особо не было: приходилось помогать матери. Отец, вернувшийся с войны с ранениями, в пятидесятые годы умер. Я и корову пас, и поросенка кормил, и огород поливал, и за водой к колодцу ходил, и косил, и много еще чего делал. Свои обязанности по хозяйству были и у старшей сестры. Мама, как и другие односельчане, от зари до зари трудилась в колхозе.

Дом этот на две семьи нам выделили после войны. Раньше в нем находился сельсовет. Через несколько лет соседи построили себе новый дом, а мы так и остались здесь.

После восьмилетки Николай Петрович поступил в Тучковский автотранспортный колледж, потом ушел в армию. Вернувшись после службы, увидел, что почти все друзья разлетелись, кто куда, в совхозе остались два-три человека. Бесперспективная деревня отталкивала молодежь: каждый хотел устроиться получше: чтоб квартира была с удобствами, магазины, школа и детский сад – поблизости, а не за несколько километров. Вот и Николай Петрович уехал в Москву, отработав полтора года в совхозе. Сначала поступил водителем в автопарк, затем стал механиком, начальником колонны. Женился, получил квартиру, родил детей, стал городским жителем. Только время от времени  так  тянет на родину! Ведь все здесь сделал своими руками. Он мечтает со временем подновить родительский дом. А пока вместе с женой старается обустроить свой участок, благо что они, сменяя друг друга, по неделе живут в Усадкове. Под окнами распустились прекрасные розы, ветерок крутит яркие флюгеры, установленные на лужайке. Все это ревностно охраняет дворовый пес Марк, ни на минуту не прекращавший лаять, пока мы беседовали с его хозяином.     

Деревня наша почти не изменила свой облик: какой была полсотни лет назад, такой и осталась, – говорит Николай Петрович. – Разве что новые дома появились за последние десять лет. Некоторые, может быть, недовольны, что у нас поселились чужаки. А я считаю: это лучше, чем если б Усадково исчезло с лица земли. Об одном жалею: что детям не привил любовь к родной земле. Сам, наверное, скоро совсем переберусь сюда: надоело жить в Москве.

Тихая гавань

Побродив еще по деревенской улице, увидели, что из дома вышла пожилая женщина. Подошли к ней, разговорились.

 Родом я из Купли – деревни Верейского района, – рассказала Александра Васильевна Прохорова. – Когда я родилась, мама с семерыми детьми перебралась в Москву. Было это в 1930 году. А в Усадкове у нас жила тетя.  Каждый год я на все лето приезжала к ней.

Во время войны мы с тетушкой такого страха натерпелись! Немцы выгнали нас из дома, и мы скитались по окрестным деревням.

Когда Рузский район освободили от немцев, тетушка отправила меня с попутчицей в Москву к маме. Та сильно переживала, когда узнала, что я попала в оккупацию.

И во время учебы, и когда стала работать, все равно хоть на неделю-другую, но выбиралась в Усадково – тосковала по этим местам, ставшими мне родными. Здесь такая красота, такой необыкновенный воздух был! Сейчас уж не то – простора нет, кругом хоромы вырастают. Даже на нашем дальнем огороде кто-то дом построил.

 А во что дачники превратили окрестные леса! Раньше грибам и ягодам обору не было, а теперь под кустами и деревьями старые холодильники, стиральные машины, газовые плиты валяются, уж не говорю о банках и бутылках. Хорошо хоть контейнерную площадку установили, а то бы и деревня в помойку превратилась.

Жаль, что коренных жителей почти не осталось – лишь в десятке домов кто постоянно живет, кто на лето приезжает. Даже поговорить порой не с кем. И все равно я всей душой рвусь сюда из Москвы. Тетушка завещала нам свой дом. Это – моя тихая гавань.

Фото Сергея САВИНЫХ

Автор:  Галина БЕЛОЗЕРОВА, газета «Красное знамя»

Оставить комментарий

Сообщение:	*     **