Газета «Красное знамя»

Полную версию материала Вы можете прочитать в газете «Красное знамя»

Отчий дом

Многое изменилось в деревне Коковино за последни десятилетия. Но всегда людям нужна крыша над головой, тепло родного очага, любовь близких…

Просторному дому семьи Михайловых в деревне Коковино больше ста лет. Построенный в начале прошлого века, он многое повидал: пережил революцию и гражданскую войну, военный коммунизм и коллективизацию, Великую Отечественную и перестройку… Клавдия Ивановна Куркина, в девичестве Михайлова, которая к началу войны была подростком, вспоминает, что в предвоенные годы жили очень даже хорошо. Отец был бригадиром в колхозе имени Второй пятилетки, и в их доме собирались колхозники – жители деревни.

– Вот здесь висели портреты руководителей страны, плакаты. А в углу стоял бюст Ленина, – рассказывает Клавдия Ивановна. – Осенью сорок первого мы завернули все это в тряпки и закопали во дворе. Папа к тому времени уже ушел на войну, а мама была на трудовом фронте под Можайском. Комсомолки Маша Пиманова, Шура Савельева, Сысоевы помогли нам зарезать свиней, овец и спрятать мясо, закопав в огороде. А на корову рука не поднялась – четверых ребятишек бабушке надо было чем-то кормить.

Однажды утром мимо деревни бежали из Рузы какие-то люди в черных шинелях и спрашивали, почему это коковинцы не эвакуировались, ведь враг уже под Рузой.

А мы удивлялись: куда и как эвакуироваться-то? За нами никто не приезжал… Бросать дом и скотину, которая еще не попала под нож, идти с кучей ребятишек мал мала меньше неведомо куда?..

Брату Клавдии Ивановны Николаю шел тогда шестой год, но и он прекрасно помнит, как теплым октябрьским днем на дороге из деревни Песошни (теперь ее скрыли воды Озернинского водохранилища) появились на мотоциклах немцы. Для ребятишек это чудо техники было в новинку. Но рассмотреть его не получилось, поскольку солдаты и офицеры тут же начали стрелять – хоть и не в людей, а в кур, уток, гусей. Бабушка поспешила загнать ребятишек на печь.

Конечно, большой дом Михайловых оккупанты обойти вниманием не могли. Хозяева (а через несколько дней вернулась с рытья окопов и мать) поначалу жили в землянке, выкопанной на огороде, а в морозные дни так на полатях да на печи и обретались.

В первый же вечер офицеры, расположившиеся в доме на отдых, приказали привести местных девушек, пытались угостить их шнапсом, показывали порнографические картинки, всячески внушая, что общение может стать еще более тесным.

Тогда Мария Пиманова схватила лежащий рядом автомат и направила на офицера, показав, что и пулю получить недолго.

За такой демарш могла бы поплатиться жизнью (и не только она одна), но офицеры оценили смелый поступок и девушек зауважали. Отпустили с миром. К счастью, никто из односельчан не донес, что те были комсомолками.

Один из офицеров несколько раз, смеясь, говорил бабушке: «Сталин капут. Шнапс в Москве Новый год».

Но вообще немцы здесь не зверствовали. Бабушка ходила в штаб и умоляла оставить корову – оставили. Один из постояльцев показывал Клаве фотографию, уверяя, что она очень похожа на его дочку. Со слезами на глазах говорил, что не хотел идти воевать, что у него тоже семья…

В их доме размещалась аптека, и однажды молодой офицер, заведовавший ею, забыл на виду связку ключей с красивым брелоком. Старший по званию взял эти ключи и унес. А тут уже переполох, под дула автоматов поставили детей. Кто взял, спрашивали. Когда ключи нашлись в штабе, с молодого немца сорвали офицерские погоны и отправили на фронт.

А бабушка вспоминала, как однажды за заслонкой печи топились шкварки от остатков порубленной скотины. Запах шел по всему дому умопомрачительный.

– Открой! – зашедший постоялец показал на заслонку.

Бабушка открыла. Тот полез рукой в эти шипящие шкварки, так вкусно пахнувшие. Потом не знал, куда сунуть обожженную руку. Остальные немцы очень смеялись. Бабушке, покрутившей пальцем у виска, этот жест обошелся без последствий.

Гораздо хуже относились к местным жителям финны.

Но как бы то ни было период оккупации оставил кровавый след на рузской земле. Дядя Клавдии и Николая Михайловых Василий Васильевич Цыганков был большим начальником в годы гражданской войны. Раненный в висок и почти потерявший зрение, он не мог быть призван в армию по возрасту и состоянию здоровья в Великую Отечественную. Он ушел в партизаны. Его с товарищами кто-то выдал. Они были расстреляны в Рузе – там, где сейчас стоит мемориал на площади Партизан.

Когда русские снаряды стали рваться все ближе и «гости» засобирались из дома, бабушка не удержалась и спросила веселого офицера:

– Москва-то как? Сталин капут?

Тот посмотрел совсем не весело:

– Нет, Гитлер капут…

Наши шли на запад, большой кровью отвоевывая землю, которую сдавали без боя. В доме Михайловых расположилась медсанчасть. Раненых кормили хорошо, они еще и детям оставляли поесть. Не то что немцы, которые фотографировали, как голодные ребятишки пытаются добыть хоть что-то съедобное в брошенных им обглоданных мослах.

Только вот дети входили в комнату к раненым со страхом – каждое утро оказывалось, что кто-то умер.

Там, где позднее был военный городок «Коковино», тоже стоял госпиталь, рядом хоронили умерших от ран.

Отец семейства, тяжело раненный под Ельней, долго лечился в госпиталях. Через полгода его комиссовали. Он вернулся домой, где ему предложили работу в милиции. Но он снова добился отправки на фронт. Младший сын родился уже без него. В 1944 году Иван Михайлов погиб.

Мать, как и многие другие женщины, работала в колхозе и растила детей одна. На молоке от единственной на весь колхоз коровы варили малышу кашу и запирали в комоде, чтобы старшие не съели.

По-разному складывались их судьбы после войны. Николай Иванович работал киномехаником в родном Рузском районе. Клавдия Ивановна, закончив семилетку, выучилась на токаря, по комсомольской путевке поехала строить Минский тракторный завод, потом вышла замуж за офицера, строившего военные городки. Сейчас и брат, и сестра на пенсии. Николай Иванович живет в родительском доме в деревне Коковино, Клавдия Ивановна неподалеку – родные места тянут к себе как магнит.

Казалось бы, живи да радуйся, вот только тревожит вечная деревенская проблема – ненадежное энергоснабжение. Поднимется ветер, гроза пройдет – зажигай свечку. Если холодильник и не приказал долго жить от резких перепадов напряжения, то без электричества все равно холод не вырабатывает, продукты портятся. А сколько от этих перепадов всякой техники выходит из строя! Так и до пожара недалеко. Вот только к пруду пожарная машина уже не подъедет. Давно его не чистили. У администрации Колюбакинского поселения до проблем жителей деревни Коковино руки не доходят.

А старый дом, чего только не повидавший на своем веку, вслушивается в голоса внуков Николая Ивановича и Зои Николаевны Михайловых и думает, наверное, о том, как сильно изменилось все вокруг за последние десятилетия. Колхозников теперь нет, постоянных сельских жителей осталось немного, в основном дачники. Но всегда людям нужна крыша над головой, тепло родного очага, любовь близких… А значит, старый дом еще поскрипит своими половицами.

Галина РЫБИНА

Фото Петра НИКОЛЬСКОГО

Оставить комментарий

*





**